Им нужен дом! Жми на фото!
Заречный
. 6 пасмурно
Давление:775 мм рт. ст.
Влажность: 79 %
Минимальная температура: 6 °C
Максимальная температура: 6 °C
Скорость ветра: 5 м/с
Направление ветра: восточный
Восход: 06:44
Закат: 18:47
VK
ОК
FB

23 апреля Институту реакторных материалов – 48 лет. Главный итог прошедшего года – ИРМ стабильно развивается

- Не скажу, что годбыллёгким, - начинает разговор директор ИРМ Д.В.Марков. – Год был сложным – но успешным.

Ситуация менялась и в стране, и в мире, у нас возникали проблемы с исполнением бюджета.Значительные объёмы финансирования не были выполнены, причём не по нашей вине, приходилось быстро принимать решения, как компенсировать запланированные доходы – например, мы очень серьёзно нарастили производство радиоизотопной продукции. И могу сказать, мы справились: бюджет исполнен почти полностью, из 550млн.руб. – 543млн.

Закончена большая аналитическая работа и сформулирована программа перспективного развития института до 2020г. (о ней мы рассказывали в прошлом году – прим.авт.). Объём финансирования по этой программе – около 5млрд.руб., и мы уже приступили к её реализации. Это, например, и развитие изотопного направления, и создание впервые в РФ климатической станции для изучения влияния техногенных факторов на конструкционные материалв. Общий объём финансирования по этому проекту составит около 950 млн. рублей.

На 100% нами выполнены обязательства по государственному оборонному заказу, по обеспечению безопасности действующих ядерных энергетических установок. Подтверждено наше участие в ещё одном крупном проекте, связанном с испытаниями различных элементов техники гражданского и военного назначения – к этой работе мы приступим в следующем году.

Подтверждены наши планы по модернизации экспериментальной базы, повышению безопасности исследовательского ядерного реактора. Мы существенно в этом направлении уже продвинулись: по целевой программе ГК «Росатом» с 2011г. уже процентов на 70 переоснащён комплекс защитных камер, готовимся к капитальной реконструкции реакторной установки, в 2013г. получили 100млн. и переоснастили приборный парк.Безусловно, это не простая механическая замена одного прибора на такой же, но новый. Мы меняем оборудование, устаревшее не только физически, но и морально, на оборудование, обладающее новыми, уникальными свойствами. В качестве примера приведу установку для определения механических свойств материалов: она позволяет производить исследования при температуре до +1800С. Таких установок в мире – нет. Наши зарубежные партнёры изготавливали её для нас по специальному заказу, сейчас она уже готовится к запуску. Когда наши партнёры в России узнали, что такое возможно, - пошли по нашим стопам. Но наша установка – первая.

Подобного рода модернизация позволяет выйти на качественно новый уровень. И вэтом плане мы уверенно смотрим в будущее. Это сказалось и на наших планах:план 2014г. – уже 700млн., и анализ ситуации показывает, что цель вполне реальна. К слову, рост объёмов работ предполагает и соответствующее увеличение производительности труда, а значит – и рост заработной планы работников.

Очень хорошо поработало отделение радиационных технологий: освоили целую новую цепочку соединений на основе изотопа углерода-14– выполнен большой госконтракт.К достижениям 2013г. я бы отнёс и начало регулярных поставок на международный рынок лютеция-177 –совершенно новая тематика для нашего института. В Западной Европе разработана технология применения этого изотопа в лечении онкологических заболеваний, завершаются клинические испытания препарата,он внедряется в широкую медицинскую практику. На этой волне мы и попали на рынок. Причём первоначально речь шла лишь о том, чтобы сделать несколько пробных поставок– но мы фактически сразу вошли в регулярныйрежим: рынок нас воспринял как надёжного партнёра.

- За счёт чего удалось увеличить производство изотопов?

- Мы не увеличивали количество сотрудников, занятых изотопной тематикой: мы повысили эффективность работы, изыскивая дополнительные возможности реакторной установки, оптимизируя и схему загрузки реактора, и работу по производству радионуклидов в горячих камерах.

- Спроса на ваши изотопы со стороны российской медицины так и не появилось?

- К сожалению, в этом отношении никакого прорыва нет. Например, мы готовы выпускать химическое соединение на основе углерода-14, которое используется для диагностики язвенных болезней желудка: это простой дыхательный тест, который занимает несколько минут, в мире технология давно отработана, в одних только США ежегодно проводится 6-7 миллионов обследований по этой методике. Причём производителяуглерода-14в мире – всего два: ИРМ и ПО «Маяк». Готовые капсулы тоже производятся в России, в НИФХИ им.Карпова (г.Обнинск) – но всего 2000 штук в год. И завод, который производит необходимые приборы, также есть в России, в Екатеринбурге.Мы готовы обеспечить весь российский рынок. Миллионы людей могли бы быть освобождены от сложных процедур и анализов, методика позволяет поставить диагноз за несколько минут. Но спроса от нашей государственной медицины пока нет.

Точно также, как нет и спроса на лютеций-177. Я понимаю, что эта методика лечения достаточно сложная, но с другой стороны – она уже есть, можно было бы перенять опыт. Мы готовы производить даже соединения лютеция-177, т.е. почти готовый препарат. Проблема – в востребованности нашей медициной.

- Как ИРМудаётся находить подобныениши на рынке, в т.ч. международном?

- С одной стороны, в институте работают высококвалифицированные специалисты, которые отслеживают тенденции развития рынков, понимая, что есть разработки, которые в будущем позволят нам участвовать в производстве. С другой стороны, ИРМ достаточно известен, и потенциальные заказчики на нас выходят сами.

Не могу сказать, что я в полной мере удовлетворён маркетингом, который мы проводим на радиоизотопном рынке:для этого в институте нет таких сил и специалистов, у нас в основном работают учёные и инженеры, которые знают, как произвести тот или иной продукт. Но в перспективе такого рода маркетинговая структурабудет организованав рамках ЗАО «Наука и инновации» (предприятие ГК «Росатом», координирующее деятельность атомных НИИ, в т.ч. ИРМ – прим.авт.). Одному институту эта задача не под силу: думаю, мы обречены опираться на гораздо более серьёзные маркетинговые исследования, которые будут производиться совместно с нашими коллегами.

- Появились ли новые направления развития института?

- Например, у нас выполняются работы по проекту «Прорыв» - проекту новой технологической платформы атомной энергетики с замкнутым ядерным топливным циклом. В частности, мы создаём совершенно новую уникальную экспериментальную петлевую установку (стенд), которая будет работать с жидким свинцом и позволит оценить радиационную безопасность установки БРЕСТ-ОД-300 («опытный демонстрационный» - прим.авт.), которая будет сооружаться под Томском. Никогда раньше на площадке нашего института с этим теплоносителем не работали. В 2013г. стенд монтировался, в этом году приступим к экспериментам и получим первые результаты. Кроме того, мы предложили свои услуги при проведении эксперимента по обоснованию работоспособности смешанного уран-плутониевого нитридного топлива и оценке коррозионной стойкости элементов активной зоны реактора БРЕСТ. Решение будет принято в ближайшие месяцы. Думаю, нашему институту удастся в этой тематике себя реализовать.

На конференции «Прорыва» под руководством С.В.Кириенкобыло отмечено, что по последним оценкам проект столь глобален, что в полной мере он даже нашей страной в одиночку не может быть реализован: необходимо привлекать международных специалистов. Ведь до сих пор ещё не решён вопрос (эта развилка будет пройдена позже, в 2016г.),что взять за базовую установку– реактор со свинцовым теплоносителем или с натриевым,БРЕСТ-1200 или БН-1200.Предстоит ещё эти установки создать. Причём нужно не просто показать, что это технологически возможно, но и чтобы проект уложился во вполне конкретныефинансовые критерии: стоимость установленного киловатт-часа не должна превышать $3000. Только после этого технология может претендовать на возможность широкой коммерциализации.

- Как БРЕСТ может конкурировать с БН, если БН – отработанная технология, а БРЕСТ – пока только на бумаге?

- Безусловно, у технологии БН в этом отношении есть преимущество. Но есть и общепризнанная ахиллесова пята БН: химическая активность натриевого теплоносителя. Я понимаю, что 30-летний успешный опыт работы БН-600 в значительной степени показал, что эти вопросы могут быть решены. Но могут ли они быть решены с учётом современных требований, жёстких ограничений по безопасности и экономической эффективности –ещё вопрос. Например, химическая активность натрия обязательно предполагает наличие трёх контуров теплоносителя (1 и 2 натриевых и 3 – парового), и это сразу увеличивает капитальные затраты. А свинцовый теплоноситель, не взаимодействующий с водой, позволяет организовать установку по двухконтурной схеме.

Проект блока БН-1200 практически готов. Но и технический проект установки БРЕСТ-ОД-300 будет сдан в ближайшие месяцы, сооружение начнётся уже в этом году. Причём этот комплекс будет в себя включать не только реакторную установку, но и комплекс по фабрикации и рефабрикации топлива: на одной площадке, чуть ли не под одной крышей предполагается и эксплуатация ядерного реактора, и производство ядерного топлива,и переработкаотработавшего топлива. Ядерные материалы за пределы комплекса выходить не будут: установка даёт электроэнергию, получая на входе – уран (причём природный, не обогащённый), а на выходе –радиоактивные отходы, которые пригодны для захоронения. Я не хочу сказать, что это невозможно организовать и на базе БН-1200 – всё возможно, но при одном условии, и оно тоже сформулировано: капитальные затраты на сооружение установки не должны больше, чем на 15% превышать затраты на сооружение ВВЭР-1200. Конструкторы БН-1200 с уверенностью говорят, что уложатся в эти показатели, но пока их проект не прошёл соответствующую экспертизу – а это будет не раньше 2016г. Тогда и будет пройдена эта развилка.

- В целом за счёт чего, кроме целевых программ Росатома, развивается институт?

- Мы формулируем инвестпроекты и защищаем их в ГК «Росатом» по установленной процедуре. Есть некий шаблон– с соответствующими техническими и технологическими раскладками, финансово-экономическими аспектами. Инвесткомитет «Росатома» может признать проект нецелесообразным и отклонить. А может принять – и тогда проект будет финансироваться либо за счёт внутреннего инвестиционного ресурса Росатома, либо, если он достаточно перспективен, за счёт привлечения внешних источников финансирования, в т.ч. других программ по развитию высоких технологий в РФ.

Например, сейчас у нас развивается проект создания производства по ядерному легированию кремния. Этот материал востребован на рынке нетрадиционной энергетики–солнечной, ветровой и пр.:ни для кого не секрет, что и Европа, и Китай делают ставку на развитие подобного рода энергетических систем. Материал обладает уникальными свойствами, спрос на него растёт. На одном из горизонтальных экспериментальных каналов реактора мы можем дополнительно развернуть серьёзное по объёмам мирового рынка производство. Проект прошёл защиту на инвесткомитете, в качестве дополнительного источника финансирования планируем привлечь Министерство образования и науки:наша заявка на грант уже рассматривается, по предварительным данным у нас хорошие шансыполучить софинансирование.

- Как сотрудники воспринимают структурные изменения в институте?

- Естественно, процессы развития влекут за собой изменения – а люди к изменениям всегда относятся настороженно. Но мы с людьми работаем, разъясняемсвою позицию:невозможно эффективно работать в рамках тех оргструктур, которые остались нам в наследство ещё с1980-х гг. Конечно, не всё идёт гладко, но в целом коллектив воспринимает процесс нормально. Я сужу по данным исследования, которое в отрасли регулярно проводится давно, а у нас в институте в этом году прошло впервые: оценка вовлечённости персонала. Исследованиевыявляет уровень сопричастности людей к развитию предприятия, отношение людей к работе, к руководству, к коллективу. И для новичков мы достигли очень хорошего результата: уровень вовлечённости– 59%. Наши коллеги из других институтов несколько лет назад начинали с 35-40%, и после этого на этих предприятиях был внедрён целый ряд специальных мер, который позволил улучшить ситуацию – но мы-то стартуем сразу с 59%!

- Много лет подряд руководители ИРМ говорили о проблеме нехватки молодых кадров. Вопрос решается?

- Интересный момент: действительно, руководители говорят, что нужны молодые кадры. Но когда мы начали переводить это в цифры – т.е. запросили у руководителей подразделений списки, какие конкретно, сколько и когда кадры необходимы, сформулировать это оказалось сложно…

Однако если мы хотим устойчиво развиваться, молодые кадры нужны. Начинать следуетсо школьников– чтобы они выбирали профессию физика по профильным для нашего института специальностям. Мы участвуем в оргкомитетах турниров юных физиков и прочих подобных мероприятий, которые проводятся в Заречном, наши специалисты ведут цикл лекций для школьников города. Работаем со студентами: у нас заключено соглашение о партнёрстве с УрФУ, прорабатываем вопрос об организации на базе ИРМ базовой кафедры физико-технического института УрФУ. Это – качественно новый уровень взаимодействия с вузами: работа со студентами будет начинаться практически с самого начала их учёбы, в рамках бакалавриата студенты будут проходить у нас практики, далее тем, кто удовлетворяет нашим требованиям, будем предлагать обучение в магистратуре уже на нашей базовой кафедре. В перспективе – и взаимодействие и с аспирантурой. Т.е. наша цель – выстроить непрерывную цепочку образования. Это достаточно широкая практика ГК «Росатом»:кафедра Нижегородского государственного университета есть в ОКБМ им.Африкантова, базовая кафедра НИЯУ МИФИ есть в НИИ атомных реакторов в Димитровграде и т.д.

Летом мы начинаем массово принимать студентов на практику. Раньше у нас практикантов почти не было, в прошлом году было уже 5-7, а этим летом планируем принимать десятки. У студентов будет возможность работать на новейших и уникальнейших приборах, они будут присматриваться к нам, мы – к ним. Желающих уже достаточно много: как показал социологический опрос, проведённый в УрФУ, в этом году ИРМ появился в рейтинге привлекательных для студентов работодателей. Наша задача – поддержать эту тенденцию.

Однако нам не всякий студент нужен: нам нужен молодой специалист с определённым уровнем интеллекта и мотивации. Впрочем, тот же соцопрос показал: несмотря на предубеждение, что молодёжь ничем кроме зарплаты не интересуется, для сегодняшних студентов очень высокий приоритет – значимость дела, на которое они работают, возможность профессионального роста. А значит, наш институт, как работодатель, может предоставить молодым специалистам очень хорошие условия работы и широкие возможности для самореализации.

Алиса Мучник

Добавить комментарий

Вы можете зайти через соцсеть или прокомментировать анонимно:

     


Защитный код
Обновить